ЦСКП
Также в разделе:
Заработала новая версия сайта
Коллеги и партнеры:


  • Rambler's Top100

    Яндекс цитирования

    ГПК: Стенограмма заседания Государственно–патриотического клуба на тему «Может ли социальная сеть стать действенным орудием борьбы против педофилов?»

    [11.07.2011]

    Яровая И.А. Уважаемые друзья, уважаемые коллеги, всем добрый день!

    Прежде всего, разрешите вам всех поблагодарить за то, что вы согласились принять участие в работе Государственно-патриотического клуба партии «Единая Россия» и в обсуждении общественно важной темы, которая является логическим прохождением того обсуждения, которое уже проходило на нашей площадке – мы обсуждали вопросы, связанные с тем, насколько должно быть жестким уголовное преследование в отношении тех лиц, что совершает преступления в отношении детей. И вы знаете, что нам удалось решить вопрос о внесении поправок в действующее законодательство о возможности пожизненной меры наказания в отношении лиц, совершивших насильственные действия в отношении детей.

    Но мы считаем, что этого сегодня недостаточно. Мы считаем, что если всерьез рассматривать тему с преступлениями против детей, с насилием в отношении детей, необходимы комплексные системные меры. Даже сегодня на первый план в большей степени выходит профилактика и превентивные меры, которые бы позволяли выявлять лиц, намеревающихся совершить преступления, до того, как кто-то из детей станет жертвой. Это гораздо более сложная задача.

    Современный преступный мир стал другим, и мы специально пригласили сюда представителей правоохранительных органов. Мы очень благодарны Министерству внутренних дел, органам прокуратуры, Следственному комитету за то, что они согласились участвовать в этой работе. И мы совершенно точно знаем, что и в Министерстве внутренних дел, и в Следственном комитете, в органах прокуратуры есть абсолютно реалистичное понимание того, что сегодня Интернет используется как новый формат возможностей, в том числе для совершения новых преступлений, как это не печально звучит. Поэтому и противодействие этому злу тоже должно иметь современные форматы по выявлению и пресечению.

    Мы очень рады тому, что есть общественная инициатива, в том числе общественная инициатива молодых ребят, «Молодой гвардии» «Единой России», есть ребята из других общественных организаций, которые уже в инициативном порядке начали ведение работы по выявленной в социальной сети информации, дающей подозрение на то, что имеет место противоправная деятельность, и сообщают о ней в правоохранительные органы. И мы сопровождали некоторые из этих материалов своими депутатскими запросами.

    Но это такие разовые действия, все-таки это пока еще такая несистемная работа. И наша общая задача сегодня объединить наши усилия. И мы очень рады, что здесь присутствует Яна Лантратова, которая сегодня в Общероссийском народном фронте вместе с нашими ребятами из «Молодой гвардии» готова объединять усилия нашей молодежи по тому, чтобы участвовать в том числе и в обеспечении, если хотите, представительстве общественных интересов в борьбе с таким злом как педофилия.

    Но мы прекрасно понимаем, что такие преступления наиболее завуалированы, и простыми методиками бороться с ними практически невозможно. Мы обратились к министру внутренних дел с предложением попытаться создать совместную рабочую группу, где бы специалисты министерства уже не в таком, а в закрытом формате дали рекомендации нашим ребятам – общественникам, чтобы работа была результативной. Мы понимаем, что та информация, которая выявляется в Интернете, должна быть надлежащим образом проверена, она должна быть процессуально отработана, и только в этом случае на основании нее можно будет предпринимать действия, которые бы позволяли привлекать виновных к ответственности.

    Поэтому сегодня наша общая задача заключается в следующем.

    Во-первых, мы бы хотели услышать позицию Министерства внутренних дел в части того, как видится сегодня возможность использования общественной инициативы во взаимодействии с правоохранительными органами по профилактике и по выявлению преступлений в социальных сетях.

    Согласитесь, что задача по масштабу чрезвычайно сложная. Вообще, если говорить о попытке со стороны государства даже выявлять и пресекать противоправную деятельность в Интернете, сегодня эту звучит во многом фантастически. И в этом наша общая беда, кстати говоря, потому что не отменяя принципы свободы, демократии, мы прекрасно понимаем, что это тоже зона общественных отношений, и если современные средства коммуникации используются как новый формат подготовки и совершения преступлений, вовлечения в преступную деятельность, поиска новых жертв, создания преступных групп, конечно, на эти вызовы нужно отвечать адекватно. И чтобы отвечать адекватно, конечно же, было бы разумно использовать само интернет-сообщество, которое, позволю себе утверждать, в большинстве своем все-таки социально ориентировано, имеет безусловную гражданскую позицию в понимании того, что преступникам не место в Интернете. И если есть такое понимание, то, следовательно, есть шанс к тому, чтобы найти и какие-то общие меры, какой-то контент взаимодействия в самом интернет-сообществе для того, чтобы поставить преграду для тех, кто пытается недобросовестно использовать социальные сети и интернет-контент для противоправных действий.

    Вот для того, чтобы попытаться найти такие решения мы сегодня с вами и собрались. Формат нашей работы традиционный. Я предлагаю провести нашу работу течение полутора-двух часов. Огромная просьба в своих выступлениях сконцентрироваться скорее даже не на обсуждении проблемы педофилии (по-моему, она вопиюща, очевидна и слишком красноречива, чтобы не понимать, что это величайшее зло, носящее сегодня массовый характер), а просьба сконцентрироваться на конкретных предложениях: кто и что в этой ситуации может и должен делать для того, чтобы объединить усилия правоохранительных органов, общественных организаций, интернет-сообщества, законодателей в противодействии педофилии. Хотя, я думаю, что в принципе в дальнейшем мы можем и должны будем говорить о таком формате взаимодействия и в борьбе с вовлечением в наркоманию, распространения наркотиков, оружия и т.д. Потому что сегодня степень задействованности Интернета в различных видах подготовки и совершения правонарушений, к сожалению, слишком велика.

    Я предлагаю начать нашу работу с информации, которую сообщит Константин Ильич. И я думаю, что за это время вы сможете определиться, кто готов к озвучиванию своих предложений.

    Мачабели К.И. Спасибо, уважаемая Ирина Анатольевна.

    Добрый день всем! Действительно, как ни странно, сегодня мы можем говорить о том, что к сожалению, бурное развитие предоставляемых услуг в инфокоммуникационной среде нас привело к появлению совершенно новых вызовов и угроз, о которых мы ранее, в прошлом веке, абсолютно даже и не слышали. И абсолютно несомненно, как Ирина Анатольевна, одним из негативных явлений является такое зло как педофилия и распространение ее в Интернете.

    Хочу сразу сказать, что если брать в целом процесс, мне бы хотелось проинформировать присутствующих, сама педофилия для России процесс не ментальный. У нас нет в России тех базовых оснований, на которых может зиждиться это явление. Прежде всего, по нашему глубокому убеждению и по той аналитике, которой мы занимается, не только Управление «К», но и все правоохранительные органы, представители которых присутствую здесь, на этом «круглом столе», скорее всего, это извлечение наживы. Как правило, эти изображения, рисунки и информация копируется с сайтов, которые расположены и поддерживаются площадками абсолютно других провайдеров, которые находятся в зоне юрисдикции других государств. А потом уже деньги, которые получаются за просмотр, за рекламу, пользование этими ресурсами, – это совершенно другой вопрос.

    Второй вопрос. Абсолютно верно было подмечено, что это абсолютно новое преступление, виртуальное преступление, и оно требует совершенно нового подхода как от органов оперативных, так от следственных органов и органов прокуратуры. Говорить сегодня, что очень просто обнаружить сегодня педофила, я имею в виду, истинный источник распространения той или иной информации – весьма затруднительно. И до того момента, когда вы наденете наручники на преступника, проходит длительный момент. И это связано с очень кропотливой доследственной проверкой и еще более кропотливой работой следователя (собирания доказательств и т.д. и т.п., представления материалов в суд). Вот так примерно выглядит тот вид преступности, о котором мы говорим.

    Я бы предложил все-таки, как правильно было замечено Ириной Анатольевной, поговорить в целом не только о педофилии, принимая во внимание, что это действительно зло абсолютно очевидное, которое не имеет права на жизнь, тем более в сети Интернет, потому что прежде всего всем прогрессивным обществом Интернет признается как просветительская сеть, которая приносит пользу, которая должна идти «впереди планеты всей» и действительно приносить пользу, развивать те или иные навыки и т.л.

    Я бы предложил говорить в целом о вредном контенте. И вот здесь, когда мы говорим о контенте, который не совместим в целом с сетью, Интернетом, сюда можно соотнести такие вещи как распространение наркотических средств, возможности их приготовления и изготовления, распространения той или иной информации, разжигающую межнациональную и межконфессиональную рознь. Вы посмотрите, что творится сегодня, исходя из тех призывов, которые публикуются в Интернете и которые ведут к тем негативным последствиям, которые происходят на наших глазах. Это все события, которые были недавно. И я думаю, что они будут повторяться еще много-много раз. Я говорю, прежде всего, об экстремизме. А такое понятие как «кибертерроризм»?! То есть в целом я предлагаю говорить о вредном контенте.

    И вот здесь, исходя из той практики, которая существует во всем мировом сообществе, можно пойти по двум путям. Первый путь – весьма консервативный и превентивный, когда каждый ваш выход в Интернет (и мой в том числе, а не только ваш) будет фиксироваться правоохранительными органами и специальными службами, что, собственно, за ширмой некой демократии делается в Европе и Америке. Мы не сторонники такого пути и отнюдь не проповедуем этот путь. Есть другой путь – путь вседозволенности. Но по моему глубокому убеждению, и, думаю, что коллеги мои, которые присутствуют здесь, меня поддержат, да и вы меня поддержите, что мы уже на протяжении последних десяти лет весьма здорово запустить этот процесс. Хотели, с одной стороны, получить при таком развитии коммуникационной среды хорошие дивиденды в том смысле, что это обучающая среда, что это воспитывающая среда. Но, с другой стороны, мы просто-напросто забыли о том, что это часть нашей жизни, она также часть нашего общества и она должна регулироваться, прежде всего, законом до определенной степени.

    Так вот мы говорим сегодня о неком саморегулировании. И очень хорошо, что сегодня за этим «круглым столом» собрались представители нашей ведущей политической силы, собрались представители средств массовой информации, собрались представители общественных организаций, которые на сегодняшний день уже вносят посильный вклад и довольно значительный в дело борьбы, в частности, с педофилией.

    Вопрос. В последнее время мы очень часто сталкиваемся с определенным проявлением такой социальной позиции нетерпимости со стороны молодежи. Это очень хорошо, и МВД в целом поднимает две руки за, что существует такая правильная социально сориентированная позиция. Мы не против абсолютно той помощи, которой наша молодежь, подрастающее поколение, продвинутое поколение, которое живет с Интернетом каждый день, является основной активной частью пользователей Интернета, готовы помогать правоохранителям. Но здесь есть некоторое но. И сегодня хотелось бы поговорить об этих «но», когда речь идет об оказании помощи правоохранителям.

    Прежде всего, есть такой принцип: каждый должен заниматься своим делом. Когда человек бросается в некую стихию, к которой он профессионально не подготовлен, здесь есть некоторые элементы, которые сводят на нет все позитивные усилия. К сожалению.

    Так вот, еще раз повторюсь, за этим «круглым столом», насколько я понимаю, присутствуют уважаемые коллеги, которые возглавляют несколько известных вам общественных организаций. И в этой связи хотелось бы предложить один из механизмов, о которых говорила Ирина Анатольевна, для того, чтобы скоординировать эти действия, направить их в правильное русло и для того, чтобы по максимуму добиться того эффекта, о котором мы говорим. Прежде всего, конечно, это вообще нетерпимость к такому явлению как педофилия в Интернете, в частности, если говорить о ней.

    Говоря о минусах, я хотел бы пояснить свою позицию и аргументировать.

    Первое. Ничем не аргументированная и самое главное не задокументированная с юридической точки зрения простая переписка с тем же педофилом, как вы правильно понимаете, ни к чему в дальнейшем не приведет. Она не приведет, ни к собиранию доказательств, ни к документированию преступной деятельности, и в конечном итоге мы получим «пшик».

    Второе. Если заниматься огульно этим видом деятельности и выходить на педофилов под именем той или иной будущей жертвы, то в случае, если педофил узнает об этом, я вас уверяю, что в 100% он предпримет шаги для того, чтобы закамуфлировать свою деятельность, он уйдет с ресурса и т.д. (я не хочу вдаваться в подробности). Его деятельность будет более скрытна.

    Третье. Все это может вызвать, к сожалению, и это весьма опасный аспект, ответную реакцию, и эта реакция может быть не совсем адекватной. Я просто ухватил одну передачу, которая была по телевидению, по-моему, уважаемого Аркадия Мамонтова. Там был показан момент, когда молодые ребята, очень здорово похожие на бандитов по своему внешнему виду, выходят на встречу с педофилом и начинается простой разговор. Но этот разговор явно по своей перспективе должен закончиться насилием. Вот как гражданин, если бы у меня не было погон, я бы целиком и полностью это поддержал, и в душе моя вторая половина говорит, что да, так оно должно быть, наказание должно быть. Но как слуга закона, как «государев» служащий я не могу поддержать эту позицию. Я говорю просто о том, что может последовать ответная реакция.

    И уж совсем не хотелось мне говорить о конституционных правах тех жен педофилов, но тем не менее это члены нашего общества, и я прошу обращать на это внимание.

    К чему я веду? В конечном итоге это ведет к правовому нигилизму, что самое страшное. Согласитесь, что кроме просвещенной части, активной части населения и такой позиции, к сожалению, все эти наши совместные усилия могут быть смазаны, могут быть скомпрометированы, и тот, кто хочет на этом приобрести некие «позитивные дивиденды», может заработать себе лихую славу, а мы же останемся в проигрыше. Мне бы очень этого не хотелось, и, я думаю, вы прекрасно понимаете, о чем я говорю в рамках правового нигилизма и его последствиях.

    В этой связи, чтобы быть конкретным, что бы мы предлагали со своей стороны. Мы предварительно беседовали об этих вещах и этих возможностях с Ириной Анатольевной. Хотелось бы предложить на фоне тех общественных организаций, которые уже работают и вносят свой вклад в эту деятельность по борьбе с педофилией в Интернете, с вредным контентом, создать некую такую рабочую группу, куда бы вошли, прежде всего, представители дружественного Рунета, Лиги защиты Интернета, других общественных организаций, «Интернет-хартии 2011», может быть, какие-то еще организации, которые позитивны и социально правильно ориентированы в этом вопросе, те молодые люди, которые представляют политическую силу, которые представляют общественные организации и, естественно, нас, правоохранителей.

    Причем (я не могу не сказать об этом), как вы знаете, в средствах массовой информации самым активным образом обсуждается некоторые вопросы о бездействии сотрудников милиции, в частности, Управления «К». Во-первых, есть компетенция у каждого подразделения. Как вы знаете, спектр преступлений, по которому можно квалифицировать деяния педофилов в том же самом Интернете очень огромен, начиная от изнасилования, торговли людьми и прочим, заканчивая статьей 241¹, которая говорит о распространении именно этих вещей в Интернете. Так вот я вас уверяю и говорю вполне ответственно, что сегодня Министерство внутренних дел – это не только Управление «К», это и Следственный комитет, Инспекция по делам несовершеннолетних, Управление и департамент по охране общественного порядка, прокуратура – предпринимает все усилия для того, чтобы бороться с этим злом. Но еще раз повторяю, если кто-то хочет принять участие и встать в строй именно осознанных, нормальных, социально ориентированных борцов с этим злом, надо соблюдать правила игры. И правила игры здесь одни – это закон, который действует в нашем государстве.

    Так вот позиция Министерства внутренних дел заключается в том, чтобы создать такую рабочую группу, которая могла бы, с одной стороны, вести профилактическую, просветительскую работу, с другой стороны, могла бы восполнить те пробелы в работе, потому что незамыленный глаз со стороны предполагает работу над ошибками… Ошибки есть не только у органов внутренних дел, у всех здесь присутствующих существуют ошибки и промашки. Так вот, давайте вместе работать над этими ошибками, если они есть.

    И лозунг должен быть один: неотвратимость наказания. А говоря о педофилии, не только в Интернете, а просто о таком проявлении, то тут уже добавить нечего и действительно этот лозунг должен работать, и чем жестче, чем содержательней, тем лучше.

    Спасибо большое за внимание.

    Яровая И.А. Спасибо, Константин Ильич.

    Коллеги, на что бы я хотела обратить ваше внимание. С момента нашего предыдущего обсуждения, когда мы говорили о том, какой должна быть ответственность за педофилию, и тогда у нас пришла идея обратиться к министру с предложением о создании совместной рабочей группы. У нас был «правительственный час», на котором выступал Нургалиев, я ему лично передала обращение (что очень важно). Первая реакция, последующая работа до сегодняшнего заседания и наши взаимодействия показали, что сегодня полиция абсолютно готова к открытому взаимодействию с обществом. Это очень важно понимать. И заинтересовано именно в конструктивном взаимодействии. Почему? Потому что, безусловно, для того, чтобы преступник был изобличен и наказан, нужно жестко следовать букве закона. Если возникнет малейшая процессуальная неточность, вы прекрасно понимаете, чем закончится это дело. Ничем. Оно рассыплется. Такого рода преступления вообще сложны в доказывании вины. Чрезвычайно сложны!

    Более того, если вы посмотрите практику там, где речь идет о суде присяжных, то увидите, что очень часто подсудимые-педофилы умеют вызвать жалость. Они чрезвычайно коварны и изворотливы. Меня, например, очень потрясло обсуждение нескольких ситуаций, когда речь шла о насилии в отношении детей в семье, и когда аудитория обсуждает и становится на сторону насильника. Они не верят детям. Общество должно определиться, кому оно верит и кого оно защищает.

    Когда всё в конечном счете превращается в обвинение маленького ребенка в том, что у него оказывается больные фантазии, это совершенно диагноз проблемного общества.

    Социальные сети – это общество. Сейчас я бы хотела предоставить слово представителям интернет-сообщества. Насколько сегодня готовы к этому взаимодействию? Ребят мы послушаем – они готовы. Более того, Константин Ильич, мы с ними разговаривали, они, конечно, готовы пройти и некое обучение, инструктаж для того, чтобы их действия были абсолютно адекватны, соответствовали закону и могли бы в конечном счете давать положительный результат в вашей работе.

    Кстати говоря, мы готовы ставить вопрос о том, чтобы и в самом министерстве, в полиции расширялась служба, которая занимается именно той работой, которая пока еще действительно носит новый характер, мало еще изученный. Я думаю, что по этому поводу будет еще много и научно-теоретических разработок, потому что даже в области криминологии еще мало что исследовано по этому вопросу.

    Пожалуйста.

    Давыдов Д.Н. Добрый день, уважаемые коллеги. Меня зовут Денис Давыдов. Я исполнительный директор «Лиги безопасного интернета». Наверное, всем известна эта организация.

    Я соглашусь с Константином Ильичем, поскольку большая часть добровольных помощников органам только мешает, потому что не знают как сделать правильно. Их нужно научить.

    Начну с простого примера. Мы организовались в феврале этого года и в марте создали движение «Кибердружина». Это молодые люди, которые вступают в кибердружины для того, чтобы не столько ловить педофилов, сколько находить опасный контент. Тот, который может угрожать как детям, так и тот, который размещается для того, чтобы совращать детей. Эти кибердружины уже принесли первые плоды. Есть несколько уголовных дел, есть даже одно дело, которое рассмотрено в особом порядке (лицо уже осуждено).

    Яровая И.А. Денис, скажите, пожалуйста, какова процедура работы? Первое – выявление информации. Какой второй шаг?

    Давыдов Д.Н. Сейчас я все расскажу.

    Живая история, которая произошла в прошлую пятницу. Я сам лично принимал участие. Операцию проводили совместно со 2-м отделом МУРа. Точно также: создали страничку в социальной сети, наполнили ее максимальной информацией о девочке 12-ти лет. Никаких самостоятельных действий по поиску каких-либо людей, которые бы пожелали познакомиться с этой девочкой и ее совратить, не предпринимали. Ровно через два дня на ее страничку зашел некий мужчина, который вступил в переписку, продолжавшуюся несколько дней. В течение этих дней мужчина показал, что знает о возрасте девочки, он написал все, что он хочет сделать с этой девочкой, прислал свою фотографию, свой номер телефона, он пообщался с девочкой в чатах и по телефону. Одна из кибердружинниц, которая имеет голос 8-летней девочки, с ним поговорила, в результате чего стали понятны все его намерения. Затем произошла встреча в реальной жизни с участием правоохранительных органов.

    В связи с тем, что такой девочки не существует, все, что можно было сделать, это дактилоскопировать этого человека и снять на видео, внести в базу. Знаете, кем оказался этот человек? Доцентом кафедры одного из ведущих российских медицинских вузов.

    Яровая И.А. Все маньяки, убийцы и педофилы с виду добропорядочные люди.

    Давыдов Д.Н. Как вы знаете в Соединенных Штатах такое деяние, как просто вступление в виртуальный контакт с несовершеннолетними с целью их развращения, является преступлением. Может быть, нам стоит подумать о том, чтобы криминализировать это деяние? Он же не просто так оказался в назначенном месте. Мы не просто так знали его лицо. Мы не просто так знали автомобиль, на котором он приедет. И голос (он уже пообщался с девочкой). Но можем ли мы призвать это лицо к уголовной ответственности? Однозначно нет. Потому что он не совершил преступление.

    Мачабели К.И. Очень показательный и интересный момент. Это как раз то, о чем мы говорили до этого.

    Кстати, в тех же Соединенных Штатах достаточно только перейти по ссылке, которая является вредным контентом с точки зрения безопасности государства (это не только педофилия), на вас тут же наденут наручники сотрудники полиции. То есть только один клик и переход по ссылке (с учетом того, что за демонстрацию вы положили хотя бы 0,5 цента) тут же карается законом.

    Я хочу отметить вот что. Сегодня мы находимся в той стадии, когда общество декриминализируется, то есть, говоря о гуманности закона, его демократизации, но при всем этом нельзя забывать о законодательной базе, которая сегодня существует.

    Если взять законодательную базу, которая существует в области обеспечения безопасности, связанной с Интернетом, возьмем 28-ю главу, посвященную коммуникационным преступлениям. Ее не трогали уже больше 10 лет, естественно, в нее надо вносить изменения. К счастью, сейчас внесен законопроект и Президентом подписан закон об информации, которая вредит защите детей. Это очень хороший шаг, но перед тем, как в сентябре 2012 года он вступит в силу, пройдет достаточный период. Есть много вопросов. Это хорошее подспорье. Давайте будем ставить вопрос (Денис правильно говорит) и с точки зрения внесения тех или иных законодательных инициатив.

    Я знаю, что Ирина Анатольевна, готовясь к встрече, просмотрела все законодательные инициативы, которые были внесены, связанные с безопасностью детей, половой неприкосновенностью, с распространением и ужесточением политики в отношении наркотиков и т.д. У меня не хватит пальцев на руке все их перечислить. Можно ведь говорить и об этой составляющей?

    Еще, о чем мы, наверное, забываем – самый главный тезис: только совместными коллективными усилиями сегодня – это и властные структуры, и государство в целом, это общественные организации и общественность, и правоохранительные структуры – мы добьемся успеха. Говорить только о том, что сегодня дядя Стёпа милиционер должен бороться – это нереально.

    Присутствие здесь сегодня разных представителей говорит о такой социально скоординированной политике со стороны общества. Это отрадно. Спасибо.

    Яровая И.А. Коллеги, все предложения, которые высказываются на нашем «круглом столе», поверьте, обязательно будут реализованы. Мы обязательно будем предлагать их в качестве законодательной инициативы. Но для нас очень важно то, о чем сказал Константин Ильич, чтобы был положительный отклик у самого интернет-сообщества, чтобы была готовность к восприятию этого как позитивного шага.

    Сергей Владимирович, вам слово.

    Железняк С.В. Я практически зацеплюсь за те слова, которые сейчас прозвучали, потому что, конечно же, невозможно бороться с этой бедой, с этим злом, не имея эффективного законодательства и очень широкой общественно поддержки.

    Для правоохранительных органов поддержка актива, действующего в Интернете, это многократное увеличение оперативной составляющей. Понятно, что выявить только силами штатных сотрудников эти преступления невозможно даже с точки зрения количества выявления их в минуту рабочего времени. Поэтому единственный эффективный способ борьбы с этим злом – это выявление через актив, который нужно обязательно инструктировать. Более того, возможно, необходимо каким-то образом вводить эти тренинги не только на федеральном уровне, а, может быть, с ростом таких специалистов, который сейчас мало в системе МВД, переводить и на региональный уровень. Усилиями 200-300 человек в Москве мы не решим эту проблему. Это первое.

    Второе. Прозвучала важная фраза о том, что надо совершенствовать законодательство в этой связи, и мы надеемся на положительный отклик интернет-сообщества. Скажу слова, еще более драматизируя. Мы понимаем, что законодательство об Интернете несовершенно. Извините, но с точки зрения терминологии большинство понятий, которыми мы с вами оперируем, существуют де-факто, но де-юре в законе не закреплено, поэтому правоотношения, возникающие между сторонами при осуществлении коммуникации в Интернете, на сегодня крайне поверхностно определяются законом, и в правоприменении, я думаю, во многом ущербно. Но любая наша попытка действовать в отношении регулирования Интернета, очевидно, всегда будет связана сразу с достаточно широкой фрондой и фразой о том, что мы наступаем на горло свободе.

    Выход я вижу в одном: когда предложения по совершенствованию регулирования в Интернете будут предлагаться, прежде всего, самим интернет-сообществом. А уже дальше накладываться на экспертизу Правительства, представительных органов власти, соответствующих научно-исследовательских институтов и т.д.

    Я сейчас говорю о регулировании. Проблема регулирования в Интернете на сегодня – это его фрагментарность. И здесь даже если бы мы попытались написать статью, которая за попытку такой виртуальной связи с несовершеннолетним ребенком позволяла бы посадить взрослого человека, мы не сможем, не имея других основополагающих определений в законодательстве, касающихся правоотношений в Интернете доказать в суде свою позицию. Мы не сможем посадить этого человека!

    Здесь важно подходить к этому вопросу системно и по возможности без перекосов с точки зрения свободы слова. В данном случае как раз свобода должна осуществляться ровно в той степени, когда она не ущемляет свободу других, а уж тем более жизнь и здоровье наших детей.

    Я призываю участников «круглого стола», у нас при комитете Роберт Шлегель ведет всю тематику, связанную с законодательством в Интернете, мы занимаемся этой темой и занимаемся ей очень аккуратно для того, чтобы здесь ни в коем случае не производить на свет уродцев, рожденных в одном или двух кабинета. Надеемся на ваши инициативы, которые мы будем как раз пытаться дальше развивать, адаптировать и продвигать.

    Теперь с точки зрения саморегулирования. Несомненно, даже при самом совершенном регулировании даже в самых развитых странах невозможно решить проблемы, связанные с такими преступлениями, как преступления против здоровья и жизни детей только с точки зрения регулирования. И когда мы говорим о нетерпимости к таким проявлениям в Интернете, то тоже нужно определиться неким образом, а что мы имеем в виду под этой нетерпимостью.

    Да, конечно, когда в Интернете распространяется такая информация, ее нужно срочно банить. Это понятно. Да, конечно, когда идет вовлечение ребенка в подобные контакты, это надо выявлять и пресекать в том числе с помощью закона. Но кроме этого каким-то образом нужно в целом интернет-пространстве заниматься вопросами, связанными с неприемлемостью подобных вещей в Интернете. Как это сделать у законодателей нет и не может быть ответов. Это касается и закрытых чатов и закрытых переписок между этими господами. Я уверен, что у них помимо внешних контактов есть еще очень эффективные коммуникации, построенные друг с другом. И здесь без какой-то модераторской задачи от наших провайдеров, интернет-поисковых сервисов мы не сможем далеко уйти. Без активной поддержки наших программистов, которые бы могли программным образом предлагать какие-то сервисы, которые, например, можно было бы ставить на те компьютеры, которыми пользуются дети для того, чтобы подобные материалы сразу бы были недоступны, нам не обойтись.

    Я знаю, что несколько наших компаний занимаются этим вопросом, но поставленную задачу невозможно решить только несколькими государственными грандами. Эта задача будет решена тогда, когда количество подобных предложений будет перерастать в качество. И здесь, я уверен, что на «круглом столе» мы вряд ли быстро придем к решению, но мы предлагаем на базе нашего комитета совместно с комитетом по защите семьи, детей и женщин, с комитетом Павла Крашенинникова, с комитетом по культуре сделать постоянно действующую рабочую группу, которая бы позволила нам, как Государственно-патриотическому клубу, как фракции «Единая Россия» иметь достаточное количество проработанных инициатив для того, чтобы их вносить, и тех ответственных инициатив, которых можно было бы поддерживать в том числе, не всегда только изменяя законодательство.

    Вот таким системным подходом мы, наверное, сможем уменьшить это зло.

    Левова И.Ю. Я хотела бы согласиться с Сергеем Владимировичем, мы готовы принимать участие в рабочей группе. Совершенно правильно, что без участия интернет-сообщества очень сложно реализовывать различные инициативы, регулирующие, собственно говоря, интернет-сообщество.

    Также хотела призвать коллег все-таки определиться немного с терминологией, потому что мы как-то странно говорим. Бесспорно, все понимают, что педофилия – это зло, это очень плохо. Однако очень часто вызывают опасение именно такие инициативы, когда мы достаточно расширительно трактуем это понятие. Скажем, противоправный контент. То есть мы говорим о педофилии, а потом как бы подменяем понятие. Мы говорим о педофилии, а потом у нас раз, и противоправный контент в целом. Есть различные типы контента в сети, есть виды контента бесспорные, что действительно плохо с точки зрения всех членов общества, а есть виды контента спорные, когда нужна серьезная группа экспертов или суд нужен, чтобы понять, является нечто противоправным контентом или не является. Потому что есть же меньшинство, почему мы должны ущемлять права меньшинства? Тут надо очень внимательно подходить к этому вопросу. Если мы сейчас говорим о педофилии, давайте говорить о педофилии.

    Я бы хотела рассказать, что год назад Минсвязи разрабатывал закон об Интернете. Хороший закон был, но момент упустили, сейчас он уже не актуален, соответственно надо писать его по-другому. Но благодаря тому, что достаточное количество представителей интернет-сообщества входили в рабочую группу, закон получился неплохой. Но сейчас уже есть много других законодательных инициатив, других принятых законов, и он устарел в связи с этим.

    Давайте попробуем что-то еще изобразить.

    Яровая И.А. Ирина, а кроме того, что вы готовы участвовать в законотворческой деятельности в качестве эксперта, в качестве инициативной группы, как вы видите в целом возможность сегодня борьбы в социальных сетях? Не использование социальных сетей, что сегодня широко есть, и отрицать бессмысленно, что социальные сети сегодня стали средой обитания преступников в том числе. Естественной, комфортной, доступной, которая позволяет им решать свои преступные цели и достигать их.

    Вот вы как профессионал, понимая, что это безусловное зло, которое карается законом. Как сегодня можно в тех условиях, в которых мы находимся, и в том правовом поле, в том социально-нравственном настроении, которое имеет место быть?

    Левова И.Ю. Насколько я знаю, многие хостинг-компании сотрудничают достаточно активно с правоохранительными органами и удаляют контент, который бесспорно противоправный, в частности, детскую порнографию, по требованию. Обоснованное уведомление после чего… То есть, есть процедура. У нас вообще в Российской ассоциации электронных коммуникаций есть кодекс профессиональной деятельности в сети Интернет, принятый компаниями. Там в разделе описывается процедура снятия контента, каким образом это осуществляется. Он доступен на сайте РАЭК, и, мы неоднократно о нем рассказывали на различных мероприятиях. Каждая интернет-компания, которая подписалась под этим кодексом, готова действовать таким образом, который там описан. То есть это обоснованное уведомление в адрес, после этого контент снимается в течение какого-то разумного срока (три дня, по-моему), и после этого направляется встречное уведомление тому человеку, который разместил контент, и затем дело передается при необходимости уполномоченным органам, в суд.

    Однако тут очень важно понимать, что интернет-компания – это техническая платформа, то есть мы не можем осуществлять модерацию и премодерацию контента, это нереально. Если мы будем это делать, то работа интернет-ресурсов будет настолько заторможена, настолько медленна, и большое количество полезного контента будет пропадать, что это невозможно просто.

    Яровая И.А. А переписка – это не более длительный процесс? Направление уведомления? Получения ответа и т.д.? Если вы сегодня направляете такое уведомление, значит, вы для себя уже сделали вывод, что этот контент выходит за рамки и этики, и правового поля.

    Левова И.Ю. Мы не видим этого контента.

    Яровая И.А. А как вы тогда предлагаете? Я тогда не понимаю, как действует практически это.

    Левова И.Ю. Мы готовы получить от уполномоченного органа обоснованное уведомление.

    Яровая И.А. По представлению уполномоченного органа?

    Левова И.Ю. Да.

    Яровая И.А. Я хотела бы, чтобы сейчас высказались все представители, которым я очень благодарна за то, что они приняли участие.

    Пожалуйста.

    Шуклин Г.Н. Добрый день!

    Знаете, мы сейчас обсуждаем, и мне вспомнился голливудский фильм, который назывался «Особое мнение». В этом фильме показано будущее, и в этом будущем людей сажают в тюрьму за намерение, то есть, есть некая система, которая работает на предотвращение преступлений, исходя из намерений людей, то есть каким-то образом, еще до того, как совершено преступление, приезжают люди, хватают человека и в кутузку. Но в фильме заканчивается тем, что такое предсказание может быть не совсем корректным, оно не всегда может сработать, и что делать в этих случаях?

    И в проблеме, которую мы сегодня обсуждаем, нужно тоже помнить, что существует очень много подводных камней, о которых мы можем даже еще не подозревать, особенно связанных с Интернетом. Интернет в нашей стране – это еще темный лес, в котором есть ягоды вкусные, через который ходят девочки к бабушкам с пирожками и в котором живут волки, которые на этих девочек нападают. Что можно делать с этим? Можно не пускать девочек в лес. Тогда бабушки будут плакать, а все другие девочки там, в лесу. Можно давать охотникам какие-то сверхполномочия. А можно разметить лес какой-то правовой сеткой, чтобы не нужно было каждый раз за каждым волком гоняться, в каждой проблеме задействовать очень большие силы. Можно сделать некую структуру, можно ее структурировать, проделать правовые просеки. Пока право и законодательство не придет в Интернет, пока оно не начнет с ним взаимодействовать, потому что это не может быть просто огораживание его какой-то сеткой, ничего существенного сделать не представляется возможным. Тем более что, как сказал Сергей Владимирович, невозможно посадить человека просто на основании того, что он поговорил с кем-то в Интернете. Это настолько должна быть четкая и глубокая процедура, и нужно лицензировать людей, которые представляют этих 12-летних девочек, которые от их имени общаются. И доказательная база должна быть настолько непререкаемой – это очень сложно и потребует очень многих усилий. Я не знаю, мне кажется, в этом направлении не очень перспективно работать.

    Самым перспективным направлением я считаю правовое направление, широко проработанное интернет-законодательство.

    Яровая И.А. Мы не первый раз обсуждаем тему Интернета, и сегодня мы имеем огромный шаг вперед (я без иронии говорю), когда наши уважаемые представители от интернет-сообщества говорят о том, что нужен закон. Потому что раньше звучало другое: ни в коем случае закон не нужен! Что это зона свободы полная! Помнишь, Роберт? Мы обсуждали это и никакими силами не могли убедить. И то, что сегодня у нас уже переходит разговор в эту плоскость, это здорово.

    Но что хотелось бы отметить, Глеб, сегодня как раз собрались все те, кто прекрасно понимают, что от намерения до преступления есть дистанция. Но речь не идет о том, чтобы пытаться делать невиновных виновными. Речь идет о том, чтобы выполнить функцию общества и государства в защите тех, кто еще не стал жертвами. А виновными у нас признает суд, и по очень непростой процедуре. И это хорошо и правильно.

    Поэтому мы сегодня как раз говорим о том, что а) работая над законом, я так понимаю, что у нас уже формируется группа, которая готова этим заниматься, все-таки должен быть и второй шаг, который мы сегодня тоже готовы сделать – это ту общественную инициативу и тот очевидный контент, который используется именно как площадка, иногда даже демонстрацией уже совершенных преступлений, когда лица уже сообщают по факту о том насилии, которое они совершили, размещают видео и фотоматериалы по жертвам, и о том, как они это делали – это тоже есть.

    Поэтому здесь разный формат работы. И вам огромное спасибо, что у вас есть такая точка зрения, которая, собственно говоря, абсолютно совпадает с нашей.

    Марк Михайлович, я прошу вас выступить.

    Твердынин М.С. Добрый день! Я представляю Общественный центр интернет-технологий «Рацит» – старейшую общественную организацию в области Интернет. Мы известны тем, что у нас есть проекты «Центр безопасного Интернета», «Горячая линия», «Линия помощи», информационно-просветительский ресурс всевозможный, международные связи и т.д. Но работаем мы где-то с лета 2008 года.

    Что могу сказать? За это время произошли большие изменения. Наконец начался диалог между государственными и общественными организациями, отраслью по поиску тех рецептов (универсальных рецептов, конечно, не бывает), как бороться с вредным контентом в Интернете. Хочу согласиться с Константином Ильичем, что подход должен быть комплексным изначально. Сейчас мы побежали за педофилами, завтра мы побежим (уже поняли) за распространителями наркотиков, выявляются новые угрозы, и все-таки надо найти более или менее универсальное лекарство в плане взаимодействия между обществом, государством, в частности, правоохранителями, и законотворчеством. Потому что, что сейчас происходит? Как я уже тут один раз говорил, используя эти темы в качестве пиар-составляющей на самом деле вредят зачастую. Потому что, с одной стороны, мы много говорим, население начинает пугаться, не зная, что делать, при этом мы его не просвещаем, с другой стороны, начинаются нападки на правоохранителей, которые делают все, чтобы защитить нас. И в результате начинают страдать те же провайдеры, которым просто начинают что-то резать, их ограничивать и прочее.

    И громкие дела с педофилами, которые потом ничем не заканчиваются, на самом деле дискредитируют все действия, которые мы совместно предпринимаем. Получается «пшик». Ту сфотографировали, ну, дактилоскопировали! Ну и что?

    На самом деле у нас есть достаточно понятные предложения, которые мы готовы привнести в рабочую группу. Мы приветствуем, что она будет создана.

    И хотел бы сказать, например, про соцсети. Тут тоже надо разделять. Та информация, которая хранится в соцсетях, других интернет-ресурсах, этот контент видео, фото, текстовый контент – его нужно убирать и вычищать. Когда социальная сеть используется как среда коммуникаций, здесь большой вопрос: чем тогда социальная сеть отличается от Пушкинской площади? Да ничем. Мы говорим, что в социальной сети собрались педофилы, но они так же могут собраться на Пушкинской площади, обсудить что-то и пойти свои дела делать.

    Что касается регулирования, о чем Сергей Владимирович сказал. Несмотря на то, что я четыре года боролся за принятие модельного закона об Интернете, и он был принят в мае этого года. Четыре года борьбы! На самом деле безобиднейший закон, несущий просто термины и определения. Хотя можно было взять за основу и сделать то, что Ира говорила. Но говорить о том, что давайте целиком отдадим в отрасль регулирование, я думаю, не совсем правильно. потому что давайте тогда отдадим регулирование дорожным движением водителям. То есть уровень самосознания в России на сегодняшний день не настолько высок, что все будут соблюдать неписанные или даже писанные правила, то есть всегда нужен некто, кто будет наказывать. А соответственно сами себя наказывать вряд ли знают как, поэтому нужна вот эта законодательная подоснова, причем всеобъемлющая, не только по педофилии, но и по всем остальным угрозам.

    Вкратце все, не буду заниматься рекламой и саморекламой. У нас тут присутствует руководитель Молодежной интернет-палаты – интересная инициатива, которая объединяет молодежь. Ну, это потом.

    Все подходы понятны, давайте объединять усилия, давайте все вместе двигаться.

    Яровая И.А. Сергей, буквально два слова.

    Железняк С.В. На самом деле у меня один только комментарий. Чтобы нам не впасть в «прелесть», за этим столом сидят сторонники, и это надо понимать. Здесь мы понимание найдем и договоримся. Но проблема в том, что Интернет действительно как явление, кроме того, что оно очень разное, оно еще и экстерриториальное. Поэтому а) нам важно найти понимание не только здесь, а найти, как минимум, понимание на российской «поляне» Интернета, а б) я считаю, что успешно вещь реализуема только в международных договоренностях, потому что феномен Интернета в границах одной страны не решается. Несмотря на огромные усилия Китая в этой связи, попытки, есть же опыт, который надо изучать, он не работает, даже несмотря на огромные вливания и технологические усилия этой страны.

    Поэтому надо предлагать какие-то решения, которые потом в той или иной степени адаптивности могут быть распространены и приняты еще и на других территориях.

    Отсюда были как раз предложения Дмитрия Анатольевича Медведева, если вы помните, на заседании большой «восьмерки», потому что действительно феномен Интернета нужно изучать уже в условиях юридической культуры ХХI века.

    Яровая И.А. Вы знаете, я сейчас предоставлю слово Роберту Шлегелю, он на самолет опаздывает. Он пришел специально.

    Шлегель Р.А. Я прошу прощения, у меня действительно самолет, а завтра я должен приехать в район, и не могу прилететь позже. Спасибо.

    Я хотел бы сказать о нескольких вещах.

    Первое, Ирина Анатольевна сейчас говорила о том, что социальные сети, Интернет – это среда, в которой огромное пространство для действия разного рода преступников. Я хотел бы сказать Интернет и виртуальное сообщество – это не что-то особенное, это тоже часть той действительности, в которой мы существуем. И я могу вам сказать что, наверное, не большая часть этой действительности, не большая часть среди тех детских домов, оздоровительных лагерей и прочих мест, где происходят разного рода преступления. Поэтому я могу сказать, что, на мой взгляд, не нужно огульно говорить о том, что интернет-сообщество и социальные сети собой представляют единственный источник и сосредоточение зла. Это совершенно не так.

    Второе, что хотелось бы сказать, это по поводу сети и по поводу законодательства. Совершенно очевидно, что нам необходимо законодательство. Но законодательство, которое бы описывало Интернет, понятийный аппарат и правила поведения в нем, оно не может быть принято так, как принимаются другие законы. Дело в том, что большая часть участников интернет-сообщества – активные люди, блогеры, сетевые журналисты и многие другие – люди, которые не хотят наблюдать и не ассоциируют себя с наблюдателями, это люди, которые готовы и хотят участвовать в формировании правил этой среды. И как показало обсуждение закона "О полиции", как показала практика обсуждения закона "Об образовании" – это сообщество, которое готово активно принимать в этом участие. Конечно, можно было принять законопроект или ряд законопроектов, не с кем его не обсуждая, который касается сети Интернет, это возможно, и это было бы в рамках законности, но при этом нужно понимать, что это было бы легитимным в психологическом смысле. Я полагаю, что те поправки в закон и те законы, которые и в нашем комитете в том числе готовы, они могут быть приняты только при широком обсуждении. Собственно говоря, наш комитет активно старается это обсуждение организовать, и мы готовы дальше по этому пути следовать.

    Вот сейчас, например, встает вопрос, чтобы те или иные законы обсуждались на сайте нашего комитета или сайте Государственной Думы, и потом мы бы развиртуализировали участников этих обсуждений и давали возможность высказываться на каких-либо площадках.

    Еще один момент, которого я хотел бы коснуться, что неправильно говорить о регулировании сети Интернет. Вот у меня нет желания что-либо регулировать, у меня есть желание, чтобы сообщество, любой пользователь обладал инструментарием, в том числе и правовым, который позволял бы юзеру защитить себя и защитить другого. Это важно, не надо всех строить и куда-то вести, нужно дать возможность пользоваться инструментами, которые давали бы возможность себя или свою семью защитить.

    О чем я говорю? Совершенно очевидно, что, невозможно, модерировать или преморедировать социальную сеть "ВКонтакте", невозможно то же самое сделать с "Facebook" и с "Одноклассниками", то же самое касается "YouTube". Количество контента, загружаемого туда, количество пользователей и действий, которые происходят ежесекундно, составляют просто колоссальные величины. Но, на мой взгляд, и как в ситуации с распространением экстремизма, как в ситуации с распространением различной информации, скажем, о педофилии с каким-то незаконным контентом, у пользователя должна быть возможность пожаловаться. Условно говоря, "красная кнопка", которая бы давала возможность сообщить о том, что происходит. Это первое.

    Второе. Если не будет волонтеров, активистов, которые хотели бы эту ситуацию истребить, то мы эту ситуацию не изменим. Только постоянное внимание, в том числе со стороны законодателей: депутатские запросы, обращения. Там, где органы не хотят реагировать, соответственно додавливать эту историю.

    Но вопрос не законодательный, это вопрос самоорганизации. У нас действительно должно возникнуть сильное сообщество, которое с этим борется. И мы как законодатели должны этому сообществу содействовать, не только в рамках своей прямой обязанности принятия законов, но и в другой ипостаси – обращение внимания органов правопорядка и прочего наблюдения.

    И еще один момент хотелось бы отметить из того, что сегодня здесь было сказано. Интернет – очень сложная среда. Вот мы недавно обсуждали, и сейчас проходит обсуждение поручение Президента, касаемое границ ответственности средств массовой информации за публикацию комментариев на сайтах средств массовой информации.

    Мы начали обсуждать эту проблему, и там возникло такое колоссальное количество всего того, что нужно не только обсудить, но и понять. Как определить, тот ли человек совершает это действие или не тот? Как определять, в какое время, в каких границах это было совершено? В какой юрисдикции он находится, в каком правовом поле? Как определить, что соответствующий орган получил соответствующую жалобу? В какой момент начинает действовать срок, когда он эту жалобу получил? Как это подтверждать? Это огромное количество вопросов, которые возникают и будут возникать.

    И, на мой взгляд, здесь нужно создавать отдельную рабочую группу, причем она должна быть межведомственная. Рабочая группа, возможно, при Президенте, возможно, она должна быть с представителями очень разных сообществ, в том числе интернет-сообщества, журналистов, блогеров, общественников. То есть это должно быть некое количество людей, которые могли бы от лица всех сфер: законодательной, исполнительной, судебной власти, представителей интернет-сообщества говорить на эти темы, принимать решения, выносить их на обсуждение сообщества, чтобы они были в итоге легитимными и принимались бы всем обществом.

    На этом я хотел бы закончить. И хотел бы призвать, чтобы эта рабочая группа занималась не только проблемами педофилии, но в смысле развития всего законодательства в сети Интернет, потому что, на мой взгляд, это совершенно важная вещь. В сети совершается много преступлений, не только эти, просто это самое чудовищные.

    Спасибо большое.

    Яровая И.А. Спасибо.

    Евгений, пожалуйста, вам слово.

    Беспалов Е.И. Меня зовут Евгений Беспалов, я директор Фонда "Дружественный рунет". Наша организация занимается проектами в области безопасного Интернета, в том числе мы занимаемся криминологическими исследованиями как раз в области противоправного контента, его миграции, распространения, динамики и всего остального. В партнерстве с Управлением "К" МВД России как раз мы занимаемся удалением детской порнографии в России. Чтобы масштабы как-то продемонстрировать, за 2010 год обработано более 22 тыс. сообщений, удалили порядка 10 тыс. ресурсов детской порнографии. Под ресурсами я понимаю не только отдельно стоящие веб-сайты, но и разделы и т.д.

    Если переходить к каким-то важным наблюдениям из этой работы, я могу сказать следующее, что благодаря совместным усилиям правоохранительных органов, общественных организаций, общественности в целом, интернет-индустрии нам в России удалось практически полностью исключить такое явление как веб-сайт с детской порнографией, то есть отдельно стоящего веб-сайта с ДП в юрисдикции Российской Федерации найти очень-очень сложно. ДП теперь концентрируется в социальных сетях и в социальных сервисах, таких как файлообменники, фото-, видеохостинги и т.д. – вот это места, где происходит основная циркуляция этого противоправного контента.

    И если мы говорим о том, что надо предпринимать конкретные усилия, то уже и Ирина Анатольевна, и другие коллеги говорили, что важна профилактика. Я хочу еще раз остановиться на этом моменте. Да, несомненно, нужно работать с конкретными злоумышленниками, и мы прекрасно понимаем, что это очень дорого, сложно и долго. Еще дольше и сложнее реабилитировать детей, которые стали жертвами сексуального насилия. Поверьте, на порядок сложнее, дольше и тяжелее.

    Что дешевле и проще? Это профилактика. И если мы говорим о профилактических подходах, то можно посмотреть на опыт наших иностранных коллег, в том числе коллег из Европейского союза. Как вы знаете, в Евросоюзе приняты нормы, и регулирование, и саморегулирование, нацеленное на повышение безопасности Интернета для детей, на противодействие противоправным действиям в отношении детей. В частности, есть рекомендации для социальных сетей, которые содержат семь базовых принципов того, что должны делать социальные сети для того, чтобы максимально снизить вероятность нехороших событий в отношении конкретных детей. Ничего не мешает нашим коллегам из РАЭК, нашим коллегам из Лиги "Безопасный Интернет", других очень уважаемых общественных организаций при поддержке представителей законодательных органов разработать и предложить всем участникам интернет-индустрии такие же симметричные правила. Это даже не правила, а принципы работы социальных сетей, в которых есть дети. И подобного рода инструмент в Евросоюзе запущен. Он уже два года проработал, и оценка прошла. Есть много недочетов, сразу выявлено где, чего не работает, сразу есть возможность обмениваться опытом, лучшие практики поднимать на флаг и предлагать всем участникам интернет-индустрии этим заниматься.

    Я надеюсь, что будет эта рабочая группа сформирована. И если мы говорим о комплексном подходе, то, кстати, и к представителям молодежных движений у меня просьба такая же, нужно не просто участвовать и разрабатывать эти нормы (это обязательно), но и стимулировать социальные сети, другие сервисы к тому, чтобы они эти нормы к себе адаптировали и их придерживались. Потому что, еще раз повторю, основное место, где циркулируют ДП, это социальные сети. А основная социальная сеть – это "ВКонтакте", а основной самой простой способ поиска ДП – это наш с вами любимый поисковик "ВКонтакте". Зайдите в раздел "Картинки", наберите там слово "Детское порно" или "Child porno", и вы сразу всё увидите на первой странице.

    30 июня мы проводили очередной сравнительный анализ (мы его проводим ежегодно), сравниваем "Гугл" и "Яндекс". Набираем "Детское порно" и "Child porno". У нас запротоколированы изображения, среди первых ста изображений точно посчитано, сколько там взрослой порнографии, сколько детской порнографии. Все есть.

    Мы говорим о каких-то тонких настройках, о выявлении конкретных людей, а вот такая огромная "дырка", в которую грязь льется потоком невероятным, она существует, и никто на нее не обращает внимания. Замечательно!

    Давайте начнем с этих огромных дыр. Вот когда мы их закроем, займемся уже мелочью, шушерой, которая по углам прячется за какими-то закрытыми форумами.

    Яровая И.А. Яна, пожалуйста, вам слово.

    Лантратова Я.В. Спасибо большое.

    Если возможно, я обозначу сейчас три проблемных вопроса коротко и предложения, которые мы видим.

    В 95 городах России, то есть во всех субъектах Российской Федерации у нас есть волонтерские отряды, которые занимаются правозащитной деятельностью. И это работа не только по поиску и выявлению педофилии, например, в сети Интернет, но и истории, когда детей накалывают психотропными веществами, лишают дееспособности и отнимают государственные квартиры. Вот нам удалось вернуть в прошлый понедельник вторую квартиру и три дееспособности.

    Также ребята занимаются мониторингом сети на факты выявления детской порнографии, педофилии. Сравнительно недавно был задержан педофил, который транслировал в Интернете своего ребенка. Мы собрали кое-какие материалы. У нас был ролик трансляции. Конечно же, совместно с правоохранительными органами нам удалось доказать его вину по нескольким статьям Уголовного кодекса. Также по нашим материалам Павел Астахов снял директора интерната, где нарушались права детей.

    Но какие бы моменты я хотела затронуть? У нас есть "горячая линия", и сравнительно недавно ко мне приехала из Челябинска пожилая женщина. Она приехала и сказала, что у нее есть маленькая дочка, ее отец, он милиционер в Челябинске, насилует ребенка, он и его друг таджик, который живет с ним в одном доме. И вот у нас имеется видеозапись (семь часов), где ребенок в абсолютно разных ситуациях рассказывает, что с ней делают. Я показывала этот ролик в юридической фирме "Юст", мне помогал в этом Плигин Владимир Николаевич, он тоже давал юристов. Мы смотрели, там такие факты, что придумать или научиться ребенок этому не мог. Стреляли в окно этой бабушке (отец в правоохранительных органах). Причем такой момент, говорят, что она сумасшедшая. Мы пошли, она на детекторе лжи проверилась, она сходила и сделала себе экспертизу – все равно не верят.

    Второй момент. У нас в сети есть объявление, где гинеколог продает из детского дома всякие трансляции. У него есть e-mail, электронный адрес, у нас есть IP-адрес. Такая есть история.

    Третья. Сейчас я стала работать с беспризорниками. Впервые в жизни у меня так получилось, у меня есть ряд беспризорников, которые взаимодействуют с нами. У нас нет абсолютно никаких коммерческих отношений, сразу предупреждаю вопросы, мы добровольцы, мы работаем за идею. Ребята приходят и рассказывают, что вот вы ходите в интернат, а в этом интернате повар – педофил. Они нам говорят фамилию, имя, отчество и говорят, что задним числом директор его уволила, а он сейчас приезжает с машиной к интернату и забирает детей, и ко мне приводят детей, которых изнасиловали. Они сидят у меня в кабинете, я включаю видеокамеру, и они рассказывают, что нас запугивают.

    К чему это все я говорю? Я сейчас перейду к предложениям. Я знаю, что в сети есть много волонтеров, которые самостоятельно пытаются что-то сделать, что ведет к негативу. Мы наоборот приходим сюда и благодарны, что вы с нами встречаетесь и разговариваете. Мы как раз говорим о том, что у нас есть очень много живых историй, у нас есть конкретная фактура... Но понимаете, я лично держала этого ребенка на руках, у меня сердце болит. Я не могу сидеть просто на месте и оставить все это дальше. Мало фактов, но ведь это надо проверить. Я согласна, что педофилы, имеют какие-то права, что они люди, хотя я не согласна с тем, что они люди. Но никто не думает о том, что давайте шанс детям дадим тоже. Никто не верит этим детям. Вот сейчас директор интерната узнала, что мы собираем эту фактуру, она вчера на пять часов закрыла детей в комнате и требовала у них информацию обо мне, мою фотографию, адрес, во сколько я выхожу с работы и т.д. У меня есть диктофонная запись, потому что мы купили маленькую камеру и поставили детей, что тоже не совсем правильно.

    Вот есть такие ситуации, и с каким предложением мы выходим… Понимаете, что бездействие правоохранительных органов. Нет, не бездействие правоохранительных органов, но есть на местах какие-то низы, чиновники, которые нарушают какие-то права. И за счет этого складывается какое-то отношение. Вот мы предлагаем… В 95 городах России у нас есть координаторы, мы с ними взаимодействуем, в Москве центральный штаб идет полная координация. Если бы была возможность включить нас в эту рабочую группу, куда мы можем прийти, принести эти факты, задать вопросы, провести семинары, и просто нам бы объяснили, как мы должны действовать.

    У нас также есть информация, где наркотики продают в Интернете, и где торгуют детьми, но мы не знаем, как быть. Поэтому мы сюда и приходим.

    Помимо этого мы занимаемся еще правовым просвещением детей из детских домов. Мы приходим, рассказываем им в игровой форме. И у каждого ребенка есть мобильный телефон волонтера. Я уже знаю истории, в каких детских домах сектанты приходят, а где деткам лечат зубы без анестезии. На самом деле очень много таких нарушений. Но дети запуганы, они не верят, и возникает такая проблема.

    Поэтому в данном случае предлагаем свой ресурс без всяких грантов и всего другого, мы хотим лишь подключиться к работе правоохранительных органов, передавать эту информацию и быть полезными. И от вас научиться. Мы прекрасно понимаем, что самим нам этого не решить. Поэтому такое вот предложение.

    Яровая И.А. Яна, спасибо большое. На самом деле мы очень заинтересованы в том, чтобы у нас была создана здесь на федеральном уровне совместная рабочая группа. И мы бы как раз очень хотели, чтобы вы координировали работу молодежной волонтерской группы, которая этим бы занималась. Мы считаем, что в эту группу целесообразно было бы войти и Уполномоченному по правам ребенка. И в регионах есть уполномоченные по правам ребенка, уполномоченные по правам человека. И было бы здорово, чтобы эту практическую работу в регионах, в том числе вели с участием этих значимых фигур, которые наделены полномочиями. Кстати, могу сказать, являясь автором законодательной инициативы, чтобы у Уполномоченного по правам ребенка были права не меньше, чем у Уполномоченного по правам человека, чтобы дать инструментарий для работы. Но очень важно, чтобы и работа уполномоченных в регионах носила не только представительский, семинарский характер, а такой очень практичный. Зная активную позицию Астахова, думаю, что эта идея тоже будет поддержана.

    Вот здесь присутствуют органы прокуратуры. Можно сколько угодно скептически относиться, но ведь Яна сказала чистую правду. Педофилов увольняют из школ, из интернатов, и никому не сообщают. Это делают, чтобы прикрыть себя, а как же, это в твой интернат придут разбираться, и ты – директор-негодяй.

    И то, что в надзорном порядке эти вещи не выявляются и не пресекаются, к сожалению, это бывает связано с объективными, а иногда просто с субъективными причинами, тоже никто не хочет создавать себе проблем.

    Поэтому создание таких рабочих групп… Я думаю, что мы на уровне фракции «Единая Россия» подумаем, как на региональном уровне обеспечить наше представительство. Во-первых, у нас есть представительство Государственно-патриотического клуба, и мы дадим координирующее представительство в эти рабочие группы.

    Яна, вам большое спасибо.

    Железняк С.В. Я на секунду. Да, действительно здесь еще есть беда, которую Яна подняла, это круговая порука, невынесение сора из избы. И самое страшное здесь в том, что эти люди продолжают менять школы, детские сады, интернаты, клиники и так вот кочевать. Из одного места их попрут, они в другое идут. Они достаточно мобильны, ведомые своей болезнью. И я думаю, что можно инициативным порядком, никто и нам этого не запрещает, фиксировать фамилию, имя и предыдущее место работы этих людей, чтобы у нас по сути начала формироваться база данных, некое общественное досье. Притом мы постараемся со своей стороны к этому вопросу подключить средства массовой информации для того, если будет оказываться давление на региональном уровне, можно было эффективно защищаться. Я прекрасно понимаю, что может быть противодействие со стороны разных органов, но будем соответственно подключать СМИ. Это раз.

    Второе. Там есть очевидные вещи. Конечно, их надо выносить и не бояться молодежных форм протеста: есть пикеты, есть флешмобы и есть различные акции. Но здесь надо быть внутренне морально уверенными, что действительно мы считаем, что этот человек педофил, хотя это и не доказано на сегодняшний день судом. Если такая уверенность есть, то надо ему общественно демонстрировать свое отношение. Это я так, политически.

    Мачабели К.И. Я прошу извинения. Огромное спасибо вам за вашу гражданскую позицию, она достойна уважения. Кстати, была предыдущая встреча Нургалиева, нашего министра, с Астаховым, и эта встреча проходила в Управлении «К». И дано поручение со стороны Министерства внутренних дел и поручение со стороны Астахова, направлен соответствующий документ на места (Ирина Анатольевна недаром вспомнила о региональном представителе). То есть эти вещи, которые требуют проверки, в органы прокуратуры, в органы, уполномоченные проводить проверки, прежде всего надо сообщать, если не предпринимается тех или иных мер, взаимодействовать и с представителем по правам ребенка.

    Второй вопрос, не могу пройти мимо. Замечание, связанное со флешмобами, пикетами и акциями. Примите во внимание то, что я говорю как человек, реально смотрящий на жизнь, а не как человек в погонах, но сегодня мы находимся в стадии некоторых процессов, когда можно подменить и спровоцировать некоторые вещи, не дойдя до сути проблемы. Я не думаю, что флешмоб и тот или иной пикет является самым лучшим проявлением несогласия. Еще раз повторяю, то, с чего мы начинали, я еще раз к этому призываю: мы всегда говорим о правовом обществе, мы говорим, что право на ошибку есть у любого человека и любого члена общества. Но вы же сами призывали к тому, что нужно крайне осторожно смотреть на все эти вещи. Может быть, это хорошо, но с точки зрения выражения какого-то несогласия нужно очень внимательно смотреть и жить в правовом поле.

    Железняк С.В. Тоже не могу не откомментировать. Несомненно, я говорил только о формах, которые не запрещены нашим законодательством. Слава богу, как законодатель, я знаю, что не запрещены ни флешмобды, ни пикеты. Понятно, что их нужно проводит в той форме, в которой это общественно осознанно. Я еще раз ребятам сказал, что нужно проводить тогда, когда есть глубокая внутренняя моральная уверенность у организаторов акции в том, что это таким образом обстоит.

    С точки зрения эффективности работы нашей правоохранительной системы, я думаю, сейчас не нужно начинать дискуссию на эту тему. У нас было дискуссий по этому поводу, в том числе и с участием руководства министерства, и в Государственной Думе. Наша задача сделать так, чтобы по крайней мере в тех вопросах, в которых мы считаем себя экспертами, жизнь наших детей стала более безопасной.

    Конечно, в этой связи нужно совершенствовать и законодательство, действительно очень осторожно, чтобы не нарушить свободу слова и право волеизъявления граждан. Конечно, в том числе и за счет повышения эффективности правоохранительных органов, при том как профессиональных, так и организационных. Конечно, и за счет использования широкого движения общественности. Это не противопоставление одного другому, это различные аспекты общественной жизни, которые все только в системе (мы сегодня весь день об этом говорим) могут привести к желаемому результату. Поодиночке группой Сионских мудрецов эту проблему не решить.

    Яровая И.А. Мне в качестве реплики хотелось бы услышать позицию прокуратуры, потому что, общаясь с руководством Генеральной прокуратуры, мы знаем очень жесткую последовательную позицию именно в рамках закона, действующего на максимальное выявление всех противоправных действий и обеспечения защиты законных прав и интересов вообще граждан, в особенности детей. Хотелось бы, чтобы вы передали нашу просьбу на уровне регионов, возможно ли было в эти координационные советы на уровне регионов помощников прокурора, которые занимаются несовершеннолетними. Потому что в частном (условно) порядке на территории того же Камчатского края у нас прекрасные отношения с прокуратурой и полицией. Совместно с ними мы организуем рейды. То есть, есть полный диалог и взаимопонимание. Но очень хотелось бы, чтобы была какая-то общая руководящая позиция по этим вопросам на взаимодействие с общественными организациями. Прокуратура же в любом случае у нас выполняет координацию. В любом случае.

    Ситникова Ю.Б. Большое спасибо, Ирина Анатольевна.

    Прокуратура является самым главным органом, который занимается как раз координацией. И, безусловно, в прокуратуре существует взаимодействие с общественными организациями, оно налажено.

    Яровая И.А. Войти все-таки в координационные советы, которые мы сейчас будем создавать.

    Ситникова Ю.Б. По поводу координационных советов. В любом случае надо посмотреть, какая будет правовая форма этих координационных советов, при ком и в какой форме это все будет создаваться. Я не думаю, что прокуроры на местах откажут в таком участии, понимая всю серьезность и значимость проблемы.

    Мне бы еще хотелось вернуться несколько к выступлению Яны. Вот какой момент мне бы хотелось затронуть. Помощь общественности в таком вопросе безумно важна, и она очень нужна. И то, что в этом требуются правоохранительные органы ни у кого не вызывает сомнений. Но я хотела бы обратить внимание на несколько моментов в вашем выступлении.

    Первое. Вы снимали ребенка на видео. Когда вы что-то делаете, вы должны понимать, что своими действиями можете нарушать права ребенка. Извините, но для того, чтобы снимать ребенка на видео, должен присутствовать законный представитель. Это нарушение прав детей. Вы же со мной согласны?

    Дальше. Если мы хотим направить уголовное дело в суд, вот такая запись – это разрушение доказательств. И мы никогда в жизни не направим это уголовное дело в суд.

    Безусловно, необходимо обучение и понимание молодежи, организаций, которые не являются профессиональными юристами, ответственность. Должно быть не просто интересно играть в защиту и защищать детей, а надо понимать меру ответственности, надо понимать то, что мы делаем.

    Вы сказали о том, что это не находит отклика. Если где-то люди в регионе пошли и не нашли отклик, мы все прекрасно понимаем, что живем в мире, когда можем столкнуться с любой ситуацией, так не надо на этом останавливаться. Надо идти дальше и искать там, где тебе помогут. Я не думаю, что в органах внутренних дел районного звена или органах прокуратуры не найдется человека, который бы помог. При желании найти помощь, она всегда будет найдена и оказана.

    С нашей стороны эта инициатива будет поддержана. Спасибо.

    Лантратова Я.В. Именно поэтому я и сказала здесь о том, что, возможно, я не имею права записывать ребенка. Данная запись никуда не пошла за исключением тех депутатов Государственной Думы, которым я показывала. Но дети? и помимо этих детей люди подавали заявления в прокуратуру. По многим заявлениям прошло и 5, и 7 месяцев, и никакой реакции нет. У меня собраны материалы на многие живые истории, когда есть такой момент. Поэтому мы и просим научить нас, взаимодействуйте при этом с нами.

    Яровая И.А. Мы приходим к ответу на тот вопрос, ради которого мы собрались. Что сегодня есть настоятельная потребность в том, чтобы объединить усилия профессионалов и общественной инициативы. Никакой правопорядок в стране не сможет быть обеспечен только силами правоохранительных органов. Это очевидно. Следовательно, мы можем высказывать некие замечания, что действительно подобные действия могут разрушить перспективу уголовного преследования, и все профессионалы это понимают. Но означает ли это, что сегодня нужно отбить им руки и сказать: «Сидите, ничего не делайте. Мы будем сами». Нет.

    Более того, мы сегодня не касались этого вопроса, а я предоставлю слово Григорию Петровичу. Скажите, а кто вообще всерьез обсуждает конституционные права детей-жертв? Кто в государстве занимается их реабилитацией? Кто возвращает их к жизни, если они вообще в принципе могут к ней вернуться после тех насильственных действий, которые были совершены в их отношении? Никто этим не занимается! Все обсуждают вопросы конституционных прав, извините, уголовников, преступников. Ах, какие они у нас граждане! Ах, вы что, права человека нарушили. А кто будет обсуждать права ребенка? Да никто! И что после насилия? Маме хоть уезжай из этой деревни или вешайся? А что у ребенка, какое будущее у этого мальчика, если в Интернете выложили, как над ним издевались? Как ему дальше жить? Какая у него будет семья? Кто из специалистов с ним работает? Никто!

    У нас, к сожалению, сложилась порочная практика, в том числе и среди профессиональных юристов, все обсуждают права обвиняемых. Права тех, кто находится в местах лишения свободы. А что будем делать с жертвами? Если у нас в местах лишения свободы столько, то сколько жертв? Миллионы! Обсуждаем чем кормят заключенных в тюрьме. Я понимаю, это тоже нужно обсуждать. Но в моем понимании и в профессиональном человеческом на первом месте должна быть жертва и помощь государства жертве. Уголовное преследование – это ведь не для самоудовлетворения, а для того, чтобы пресечь новые преступления и не было новых жертв.

    Григорий Петрович, мой коллега, уважаемый сокоординатор клуба. Мы с ним вместе активно участвовали в разработке закона о защите детей тор информации. И скажу честно, мы хотели бы большего. Мы будем стараться, чтобы это большее получилось.

    Григорий Петрович, Вам слово.

    Ивлиев Г.П. Если отвечать на вопрос о том, можно ли с помощью социальных сетей бороться с педофилами? То, к сожалению, ответ на этот вопрос звучит так: с помощью социальных сетей педофилы сейчас удовлетворяют свои потребности, находят своих жертв и действуют, удовлетворяя свои низменные потребности. И борьбы с педофилами в социальных сетях намного меньше, чем реализации, собственно говоря, всего того, что является предметом нашей сегодняшней дискуссии.

    Смотрите, ведь когда мы поставили тему педофилии, в большинстве выступлений все ушли к детской порнографии, потому что детская порнография – это и результат преступления, и способ нахождения этих жертв, и способ растления всего общества в дальнейшем. Эти люди появляются не только по результатам медицинских показаний, но и в результате некой социальной среды, в которой вырастают. Могу сказать, что Закон о защите детей от информации, наносящей вред их здоровью, вступает в силу в 2012 году, но он нужен как воспитательная мера, когда мы наконец, понимаем, что, как, какие градации должны быть.

    Когда коллеги начали говорить о том, как трудно бороться с этим злом в сетях, конечно, трудно. По аналогии с защитой авторских прав, когда мы обсуждали все эти проблемы, средние сети сказали: «А мы можем выдавать такой контент, который будет полностью соответствовать закону о защите авторских прав. Но мы материально проигрываем, потому что нам нужен день или два для проверки. За это время все уже скачали и получили эту информацию с нелегальных сайтов».

    Когда я смотрю сейчас на обсуждение нашей ситуации. Я взял статистику: 200 с небольшим уголовных дел возбуждено, 150 интернет-ресурсов с детским порно ликвидированы. И хочу сказать, что, конечно, нам очень приятно общаться с коллегой Мачабели и с коллегой Ситниковой, и видеть правоохранительные органы, понимающие эту позицию. Но наши коллеги, которые сейчас принимают все эти меры, о которых они говорят, они обращаются к людям, которые их не понимают. Не понимают, что 200 тысяч этих сайтов существуют сейчас! 200 тысяч! И 150 за год мы прикрыли. 200 новых порнографических изображений появляется в день, а мы закрываем 150! То есть мы проигрываем сейчас в социальных сетях порнографию полностью. И если не изменить подходы, мы не сможем найти выход.

    Казалось бы, есть статья за порнографию, она достаточно понятна: изготовил, распространил – в тюрьму. Но эти сайты, как делались, так и делаются. В чем причина этого? А есть еще одна цифра, что доход от порнографических сайтов составляет около 3 млрд. долларов (я думаю, это по скромной оценке).

    Естественно, когда уважаемые коллеги из сетей говорят о том, что они не могут в силу правил, в силу законодательства… Я думаю, что существует все-таки какое-то лукавство. Потому что они выгодны, это коммерция, это бизнес, который крышуется к тому же, и крышуется очень многими людьми. А когда выявляются такие случаи, то сталкиваются со всей коррупционной системой, как в обществе в целом, так и правоохранительных органах.

    Поэтому могу сказать, что предложение создать некую группу, которая оказывала бы содействие энтузиастам и волонтерам, и создание этих координационных советов – конечно же, могу сказать как депутат Государственной Думы, все депутаты будут в этом участвовать, не только на федеральном, но и на региональном уровне. Поверьте, что мы имеем опыт длительной переписки с органами МВД и прокуратуры по многим уголовным делам. А в этих случаях, конечно же, упирать только в доказывание было бы неправильно. Есть доказывание по косвенным доказательствам, документы могут иметь разную юридическую силу. Точно так же говорить сейчас о чистоте доказывания в этих случаях… Давайте мы сформулируем другой постулат, что по внутреннему убеждению судья, прокурор и следователь принимают решение. И это внутренне убеждение должно быть все-таки достаточным для того, чтобы понять, где ребенок обманывает, а где все это истязание имеет место.

    Поэтому подчас мы видим, что недостаточно влияем на сам этот процесс, который происходит с тем, чтобы находить отговорки, честно говоря. Этот призыв делать все сообща, но все-таки, может быть, мы найдем решение, как удалять детскую порнографию с сайтов. Интернетчики говорят, что они не могут модерировать, правоохранительные органы, что они не могут нарушать права граждан, те, кто хотел бы это сделать, волонтеры, они не могут это технически сделать. Но очевидно, что наличие этих сайтов – это проблема, вокруг которой наворочены какие-то горы, почему это нельзя сделать. Но поверьте, что с точки зрения ребенка, что большие дяди не могут закрыть порнографические сайты, необъяснимо. Вот я все аргументы слышал много раз с разных сторон, но я еще не понимаю, почему нельзя эти сайты закрывать постоянно? Появляются – закрывать! Появляются – закрывать! Но когда говорят, что мы не можем отличить что-то, «семенные железы» Семенович, как говорит Эрнст, от жесткого порно?

    Мы с Ириной Анатольевной авторы еще двух законопроектов, уже немножко устаревших. В декабре 2009 года мы внесли законопроекты об ограничении оборота порнографической и эротической продукции. И могу сказать, что проблема, которую мы обсуждаем, имеет одну очень важную причину, у нас отсутствуют регулятивные нормы, которые бы дали нам основу для принятия очень многих-многих решений. Против наших двух законопроектов (регулятивный закон и закон об ответственности) возражений, собственно говоря, два: у Правительства – то, что мы никак не можем разграничить эротику и порнографию, а в обществе есть возражение против наших законопроектов – как вы можете ограничивать оборот, если он у нас запрещен. Есть у нас еще один обман, что у нас запрещен оборот порнографической продукции. Я вам могу сказать, что он у нас не запрещен, как и во всем мире. По поводу оборота порнографической продукции, пойдете мимо секс-шопа, посмотрите. Но на основании чего он действует? У нас нет ни одной нормы. На основании общих правил торговли действуют сейчас все эти секс-шопы.

    И для нас принципиально важно, чтобы вы в своей работе показали нам, что нужно в законе. Денис сказал, что в Америке легко, нажал, кликнул и все. Но я вам откровенно скажу, я не знаю этого американского законодательства. Давайте, кто его знает, представьте его обществу, за что отвечают, почему отвечают, и как это будет выглядеть. Тогда, я думаю, для нас нет никакой проблемы сформулировать подобную норму закона. Но она не будет иметь смысла до тех пор, пока в нашем Интернете будет 200 тысяч порносайтов. И если мы не видим, как их закрыть?.. Извините, мы волонтеров будем поддерживать, но эффективной эта работа будет тогда, когда мы найдем способы решения проблем, которые они ставят.

    Создание группы совместно с правоохранительными органами – хорошая форма, мы ее поддерживаем. И, конечно, в личном плане вызывает уважение деятельность волонтеров, которые так горячо защищают права детей.

    Яровая И.А. Спасибо.

    У нас на «круглом столе» был отец Всеволод (Чаплин). Он говорил, что сейчас в Европе, в Америке правозащитники обсуждают (пока на уровне теории) вопрос о том, что не является ли преследование за педофилию в том случае, когда вступление в половую связь несовершеннолетнего добровольное, нарушением прав ребенка на свободу сексуальных отношений.

    Поэтому, понимаете, можно изощряться до беспредельности в рассуждении того, что такое права и свободы. Но правильно сказал Константин Ильич, это вообще не в нашей культуре, не в нашей традиции, не в нашей ментальности. Если у нас сейчас стали популярны шоу, где трехлетних девочек одевают в купальники, красят, как Памелу Андерсен, и заставляют вилять попой, и телевидение все это показывает, это вообще проблема гораздо более серьезная и глубинная, чем просто рассуждения о правах и свободах.

    Я думаю, что наши действия сегодня должны быть все-таки соподчинены главному: интересам общества в понимании в том числе и нравственного выбора. И не хотелось, чтобы это воспринималось, как некий набор стандартных слов, потому что если мы такой выбор для себя не определяем и не делаем, то, как правильно сказал Сережа здесь, у нас постоянно эксперты будут затрудняться разграничивать, что такое порнография, а что такое эротика. Вот сложности будут! У нормального человека, простого, нет сложностей, он включил телевизор и понимает, что идет порнография. А вот у эксперта будут сложности, потому что ему будет видеться там эротика. Поэтому то, что у нас показывают на одном известном канале в 11 вечера, уже порнографию показывают по федеральному каналу, как говорится, куда уже дальше? Непонятно.

    Я сейчас предоставляю слово нашему молодежному агентству.

    Захарова Д.Н. Захарова Дарья, Федеральное агентство по делам молодежи.

    Хотела бы привести в пример успешный опыт Великобритании. Там еще с 2004 года компания «Бритиш-телеком» обеспечила введение цензуры в Интернете. Так, пользователь Интернета при запросе детской порнографии получает уведомление об ошибке соединения и запрос регистрируется. Учет запросов используется правоохранительными органами для сбора доказательной базы.

    Так же при Министерстве внутренних дел Великобритании создан специальный комитет по выявлению фактов педофилии в Интернете. Результатом его работы стало повышение уголовной ответственности за изнасилование детей до 12 лет. В качестве меры используется пожизненное наказание.

    Так же введена градация таких противоправных действий, как встреча для подготовки – 5 лет лишения свободы, принуждение к обнажению при отсутствии физического контакта – 10 лет лишения свободы.

    В феврале 2011 года Еврокомиссией разработана программа Евросоюза «Безопасный Интернет» по борьбе с детской порнографией в Интернете. Я думаю, что к концу года можно будет ознакомиться с тем перечнем проектов, которые они поддержали, потому что бюджет фонда очень большой.

    Когда мы говорили о необходимости новых исследований, я хотела бы обратить внимание, что не принят новый пленум Верховного Суда о порядке расследования преступлений против половой свободы и неприкосновенности несовершеннолетних, который разъяснял бы порядок применение статьи Уголовного кодекса, введенной в действие в августе 2009 года (поправки, ужесточающие наказание).

    Так же мы направляли запрос в ООН и ЮНИСЕФ о мировых исследованиях преступлений против половой неприкосновенности детей в части статистики. Нам пришел официальный ответ, что таких исследований не проводилось и Российская Федерация, в частности, МИД России может инициировать исследования ООН на ближайшее мероприятие, которое будет в ноябре проводиться по вопросам защиты детей в мире от педофилии.

    Так же хотела бы обратить внимание, что нет генетических исследований проблемы педофилии. Есть много разработок психологов, но генетические исследования в мире никогда не проводились. Может быть Российская Федерация могла бы тоже такие исследования инициировать и стать в этом вопросе первой страной, которая вывела этот вопрос в область генетики.

    Так же для интернет-сообщества и активистов хотела бы обратить внимание на сайты, посвященные художественной и спортивной гимнастике. Неоднократные заявления в правоохранительные органы родителей о деятельности спортивных массажистов, тренеров и лиц, которые работают в этой сфере с детьми.

    Вот всё.

    Яровая И.А. Слово Шалину Александру.

    Шалин А.П. Спасибо.

    Коллеги, я здесь являюсь представителем Молодежной интернет-палаты при Центре безопасного Интернета в России.

    Я буквально пару слов о том, чем мы занимаемся. Центр безопасного Интернета в России – это как раз организация, которая обеспечивает в том числе и удаление противоправного контента с мощностей, расположенных в зоне юридического поля Российской Федерации. Мы работаем со всеми крупнейшими провайдерами, у нас со всеми заключены партнерские соглашения. Если нам на наш специальный сервер, который называется «горячая линия Центра безопасного Интернета» приходит сообщение, то данное сообщение будет рассмотрено экспертом, который гарантировано определит есть ли в контенте признаки детской порнографии и других видов правонарушений и обязательно выдаст заключение. И по итогам этого заключения к данному контенту, благодаря нашим партнерам-провайдерам, будет перекрыт доступ. Для того чтобы правоохранительные органы в случае, если они заинтересуются, имели на руках доказательную базу.

    По поводу инициатив Евросоюза, о которых говорила Дарья. Мы являемся как раз российским отделением (можно так сказать грубо) этих инициатив Евросоюза. Мы работаем напрямую с Еврокомиссией и являемся официальным представителем крупнейших сетей мировых по поводу безопасности в Интернете «In save» и «In hope». Мы можем работать с противоправным контентом по всему миру, вне зависимости то страны, в которой он расположен. Правильно было сказано Константином Ильичем о том, что Интернет – это трансграничная среда. Но если нам поступят жалобы на ресурс, расположенный, допустим, например, во Франции или США, мы, используя договоренности внутри сети, можем сообщить партнерскому центру в данной стране, и он передаст дело в органы соответствующей страны. И оборот контенту будет перекрыт.

    Что еще? При Центре действует молодежная интернет-палата – это сообщество молодых людей, которые выступают за безопасное использование Интернета, это наши молодые активисты. Они выступают в школах, в социальных центрах. Сейчас готовим поездку в пионерские лагеря ребятам для того, чтобы напрямую, по принципу «равные равным» ребята передавали накопленные ими знания в ходе лекций, упражнений и тренингов своим сверстникам. Таким образом, мы несем идеи безопасного использования Интернета, мы рассказываем ребятам, как они могут повлиять, допустим, на выкладывание их изображений или того, что они не хотят видеть в сети. Правовая грамотность в отношении Интернета. Даже тот самый, набивший оскомину вопрос авторских прав. Причем не только в формате, что не надо слушать, но в том числе обсуждение (как в Евросоюзе), что, возможно, авторские права через 10-15 лет уже будут просто-напросто фикцией. Сейчас идут в Европе такие обсуждения.

    Это ребята тоже узнают, потому что это пока сейчас воспринимается догмой, но мышление молодых людей, инновационное, должно быть свободно от стереотипов.

    Далее. Нашему Центру предоставлено право модерации видеозаписей «ВКонтакте». Собственно говоря, по этому направлению мы очень активно работаем непосредственно с администрацией сайта «ВКонтакте». Поэтому жалобы, которые к нам приходят на данную социальную сеть, мы рассматриваем точно так же.

    Центр является организатором крупнейшего события «День безопасного Интернета в мире». Мы проводим его российскую часть «День безопасного Интернета». Соответственно у нас есть специальные порталы «Не допусти», «Против насилия и эксплуатации детей», «Хулиганам нет» (портал против киберунижения – тоже бич современного Интернета), портал о культуре и этике в Интернете «Этика.ру». И основной портал Центра, содержащий огромное количество материала по теме безопасности сети портал «Цейфронет.ру»(?).

    Вот, пожалуй, все.

    Яровая И.А. Александр, вы не сказали главного, вы-то готовы войти и работать?

    Шалин А.П. Мы готовы двумя руками и очень поддерживаем данную инициативу.

    Яровая И.А. Конкретно вы будете участвовать в этой работе? Представлять? Или вы решите?

    Шалин А.П. Попозже информацию дадим.

    Яровая И.А. Хорошо.

    Железняк С.В. Можно комментарий? Сегодня прозвучал тезис, я хочу, чтобы он был поправлен, что интернет-сервисам все равно какой контент, потому что для них это коммерция и прибыль. Я готов возразить, большинство сервисов либо уже являются достаточно известными публичными брендами, либо очень хотят или быть, и в этом смысл самого бизнеса в Интернете. Оценки наших ведущих поисковых систем вы знаете все прекрасно, поэтому для них точно так же не все равно, причем как на уровне корпоративном, так и на уровне личном, потому что каждый из нас является чьим-то братом, сестрой, родителем. Поэтому здесь у нас как раз совершенно достижима синергия вместе с основными участниками интернет-отрасли.

    Спасибо.

    Максим, вам слово.

    Костин М.А. Максим Костин, «Молодая гвардия», проект «Защита детей», региональный куратор.

    Хотелось бы еще напомнить всем уважаемым коллегам о том, что в этом вопросе очень важна оперативность. То есть сам вопрос, как быстро предоставляется информация, как осуществляется на нее реагирование, очень важен. В рамках нашего проекта существует «горячая линия». И когда люди обращаются по правонарушениям, они приходят, к примеру, в правоохранительные органы и пишут письменное заявление, которое рассматривается достаточно долго. Человек может позвонить непосредственно нам, донести информацию, мы среагируем быстрее, потому что мы все-таки молодежная организация и реагируем быстро на всю информацию. И важно, чтобы информация шла двумя путями, то есть на региональном уровне, и по возможности еще на каком-то уровне. Мы готовы подключиться и выступить в качестве фильтра на первоначальном этапе по отслеживанию информации, по предоставлению ее.

    Спасибо.

    Яровая И.А. Все, кто хотел, высказались?

    Ситникова Ю.Б. Два слова буквально.

    Говорили о международном опыте. Я в мае, то есть совсем недавно, принимала участие в мероприятии, в семинаре, который проводило ОБСЕ. Мероприятие проходило в Вильнюсе. Знаете, мне было очень удивительно узнать, что Белоруссия, Румыния, Молдавия шагов на 50 вперед ушли от России в этом вопросе. Европол организует множество мероприятий, программ, тренингов, в которых почему то Российская Федерация участия не принимает или принимает, но мизерное. Существуют эти программы, и они доступны, и Европол двумя руками за то, чтобы Россия принимала участие в этой работе, чтобы мы приобретали эти программы. Естественно, это все не бесплатно. Но если это интересно, то тогда этим можно заниматься.

    Когда нам сейчас говорят, что невозможно отсеивать на каком-то техническом уровне. возможно! И если это интересно, то это будет отсеяно, и останется уже не тот большой поток детской порнографии, и с этим потоком будет легче справляться.

    Возможно следует при создании подобных рабочих групп поинтересоваться, и вообще промониторить зарубежный опыт, посмотреть, что мы можем взять интересного у Европола, у Интерпола, и как нам это может помочь. Я думаю, что это будет очень действенным механизмом.

    Яровая И.А. Мы были бы очень признательны прокуратуре, если бы вы такой обзор сделали.

    Ситникова Ю.Б. Такой обзор, по-моему, недавно делал, насколько я знаю, Управление «К», когда они рассматривали наше представление. Так что материалы все в МВД имеются.

    Яровая И.А. В завершение нашей работы. Во-первых, всем огромное спасибо. И как говорил Сергей, здесь собрались единомышленники, и это очень важно.

    Какой следующий практический шаг. Вот Роберт Шлегель у нас ушел, мы с Сергеем Владимировичем переговорили. Он от комитета, и как член Государственно-патриотического клуба войдет в координационный совет. Яна, безусловно (инициатива в этом смысле наказуема в хорошем смысле слова), поэтому мы обязательно ждем вашего участия. И нужно будет вместе с Робертом и Константином Ильичем, и с нашими коллегами из интернет-сообщества продумать над формализацией положения, того, как мы будем работать. Чтобы это были не просто какие-то общие рассуждения, а пошаговый план действий, кто на себя берет какую ответственность, периодичность обсуждения, сверка информации.

    Со своей стороны могу сказать, что все депутаты Государственной Думы, входящие в Государственно-патриотический клуб, готовы на уровне регионов и на федеральном уровне, через депутатские запросы, через нашу компетенцию по законотворческой деятельности проводить эту работу. Я, естественно, как координатор (тоже инициатива наказуема), буду входить в эту группу и взаимодействовать с вами.

    Предлагаю не откладывать в долгий ящик нашу рабочую встречу и давайте буквально на этой неделе ее проведем. Единственно, просьба прийти с уже прописанными каждой стороной предложениями, как видится эта работа. Мы тогда обзвоним дополнительно, время уточним удобное и здесь этот сбор проведем.

    Всем огромное спасибо. И я абсолютно убеждена в том, что вопросы безопасности – это прежде всего вопросы для общества, следовательно, для нас.

    Спасибо.

    Версия для печати